Рваные джинсы — как карта шрамов и битв,

Потёртая косуха помнит сотни отрывов.

Я снова до утра с пивом и гитарой, с огнём —

Пусть город не спит, пусть всё вертится кругом!

Рычит жена: «Опять ты , в шуме, в дыму,

Опять этот грохот, опять не пойму!»

А я лишь усмехаюсь, затягиваюсь и вновь

Кричу в пустоту: «Я не сдамся, не сброшу любовь!»

Пусть мода меняется, пусть тренды летят,

Мне чужды их глянец и тихий наряд.

Я старый панк — и этим горжусь до конца,

Пусть кто-то плюётся, а кто-то кричит: «Вот это да!»

Но есть один свет, что меня не предаст,

Что тихо прошепчет: «Пап, ты лучший, я знаю».

Мой сын Радомир — мой маленький, верный маяк,

Дороже всех слэмов, дороже любых атак.

Он верит в меня, хоть весь мир против нас,

Хоть стиль мой — как вызов, как дерзкий рассказ.

Пусть рычит жена, пусть кружится планета —

Я буду стоять, и петь, и жить до рассвета!