Мама, снова пусто в холодильнике, тишина густая.

Запах лета за окном, но для нас оно не стало раем.

Пятнадцать, и июньский зной сквозь слёзы, через край.

Отец ушёл в тот день, когда трава палимая.

А я остался мужчиной в доме, с дырой внутри, такой большой.

И эта пустота теперь со мной — и в дождь, и в зной.

Играл он на гитаре, помнишь, на кухне до утра?

Теперь струны молчат, и тишина — моя пора.

Но я подниму нас, мама, даю тебе честное слово.

Здесь город спит, в карманах ветер, нет работы, нет основы.

Поэтому я еду туда, где свет неоновых рек.

Чтоб снять тебя с этих окраин, где каждый день — как грех.

Я пришлю за тобой вагон надежды, я вырву нас из этой ямы.

Пусть память об отце станет не болью, а силой, мама.

Я подниму нас, мама. Я вернусь не с пустыми руками.

Вокзал, прощание, твоё лицо в окне такси.

И запах той давней пыли с полей, где лето занесло его в низины.

Теперь мой мир — бетон, метро, чужие голоса.

Я засыпаю с мыслью: «Выдержу. Иначе нельзя».

Работаю за двоих, за троих, за тех, кого нет.