Цветной город — имя, что лжёт как свидетель на суде, Здесь краски выцвели ещё когда закладывали фундамент. На отшибе Петербурга, где пробки жрут время живьёй, Час до метро — и каждый день по одной и той же петле, домой. Возвращаешься — лифт мёртв, подъезд пропах мочой и плесенью, Ремонт — не ремонт, а издевательство: розетки выпадают с треском, Обои висят лохмотьями, будто стены кожу с себя сдирают, Будто дом болен и кожа не держится, и нет лекарства, нет эликсира. Снизу узбеки — кухня, крики, гарь, вечный базар сквозь пол, Справа сосед вгрызается в стену дрелью — он не живёт, он сверлит, Как будто ищет в бетоне выход, но выхода нет, и он сверлит опять.

Припев: Цветной город — где цвет казнили без суда и следствия, Где река отравлена так, что ветер обходит стороной. Котельная — единственный монумент, единственное наследие, Это не район — это приговор, подписанный каждым жильцом молча. Розетки искрят, квартиры полыхают, люди шагают вниз — И тишина здесь не тишина, а способ не слышать, не видеть, не быть.

Вечер. КБЖ. Тени стоят у стен — не люди, очертания, Пи-двадцать шесть — их маршрут, их литургия, их расписание. «Дай сигарету, брат» — каждая жизнь одна и та же мольба, На пиво нашли, на сигареты — нет, вот тебе и судьба, Вот тебе и метафора: на то, чтоб терпеть — всегда хватает, А на то, чтоб дышать — нет. На то, чтоб жить — не хватает. Шесть за месяц — шесть силуэтов шагнули из окон в тишину, Без писем, без крика — будто тишина была последним словом, последним шумом. Цветной город спрятал их за фасадами, как прячут срам в конверт, И никто не спросил почему, и никто не сказал «потом», Потому что «потом» — это здесь, это каждый день, это теперь. Квартиры горят — розетка за розеткой, искра за искрой в ночи, Пожарные воют вдалеке, но огонь уже внутри, уже в каждом, уже в печи. Психотерор, что не объявляют, что не показывают в сводках, Что просто живёт в стенах, в гуле котельной, в запахе грязной реки.

Припев: Цветной город — где цвет казнили без суда и следствия, Где река отравлена так, что ветер обходит стороной. Котельная — единственный монумент, единственное наследие, Это не район — это приговор, подписанный каждым жильцом молча. Розетки искрят, квартиры полыхают, люди шагают вниз — И тишина здесь не тишина, а способ не слышать, не видеть, не быть.

Цветной город… Какой цвет? Только серый. Только река, что воняет мертвой водой. Только котельная, что дышит дымом. Только шесть теней за месяц — и никого. Только дрель, что не знает слова «хватит». Только алкаши, что просят сиги, а на пиво есть. Только тишина — которая громче любого крика.