>Летел по небу аппарат, на солнце плоскости сверкали, ни дождь, ни молнии, ни град его полету не мешали,

На голубой небесный плед за самолётною корм ою ложился длинный белый след инверсионною прямою,

На облучке шайтан-арбы, внутри дюралевой кабины скребли наморщенные лбы довольно крепкие мужчины,

На левой чашке, при руле, вальяжно щелкая ебалом, сидел старшой на корабле и самолично правил балом,

По жизни масть ему легла до командира дослужиться, держать ответ за все дела и всюду крайним становиться,

Чуток правей сидел технарь – джигит замурзанной вершины, в одной посуде раб и царь своей кормилицы машины,

Он над рудами зависал во мгле табачного угара и хрень какую-то писал для бортового формуляра,

Судьбину тяжкую кляня, над топокартами лысея, корпел Сусанина родня и подражатель моисея, он весь крутой и деловой, он гонористей пеликана, и шибко дружен с головой, но лишь до третьего стакана,

А сзади справа бортрадист – скиталец вечного эфира, сквозь гомон, шорохи и свист волной охватывал пол-мира, когда за тридевять земель труба зовет авантюристов, то связь оттуда и досель – прерогатива бортрадистов,

Гремя по лавкам головой, в корме телеги, для центровки, дремал механик бортовой – дитя мазута и контровки, он ошивался на земле по всем технарским огородам и был спецом на корабле по кофеям и бутербродам,

И самый главный персонаж – прикол судьбы, позор мундира, по блату встрявший в экипаж на перспективу командира, так называемый правак, лениво-сонная химера, для шалопаев и зевак великолепие примера, он весь полет давил хоря, являясь фишкою пейзажа, и, деликатно говоря, был просто членом экипажа,