Это Безречье — где домов чуть больше, чем ветер в поле,

мне пятнадцать — но в сердце весомее, чем кто‑то в городе.

В Безречье нету ни магазов, ни центра, ни фасадов — только хаты,

сараи, коровы, лопаты — и мамин суп на кухне как закаты.

Беловатая семья встает с зарёй, руки в делах — не пустой разговор,

я помогаю по хозяйству — каждый день как урок, хоть и молодой двор.

Амин, Айдар, Батыр — верные, как меч, и Азамат с носом‑клювом, картавый звон,

мы тесно, по‑братски — где один, там и другой, и каждый держит флаг свой дом.

Амин пиво хлебает, будто это ритуал, смеётся, будто нет проблем,

а Батыр подкалывает: «Электронку не дам парить — ты ещё ребёнок, тем более, чем».

Безречье — наш адрес, пусть знают все нахуй по округе,

я — Максим, пятнадцать лет, но в груди — большой маршрут и воля в шкурке.

Мы в бане поём песни разные, «Родная» слышит ночь и топит крик,

рассказы льются, гитара, пар и смех — наш дом звучит, как старый стих.

Летом в запой ушли мы — десять дней подряд, костры, палатки, ночь в кров,

пиво, песни, истории — и каждый миг как стальной новый толчок.

Менты нас однажды поймали — Амин сел на девять суток, было жёстко,

сидел он там, гнув спину, но вернулся — и мы встретили его строго и просто.

Ислам умудрился зацепить взрослую — словом, делом, без пошлых сцен,

мы посмеялись, пожали плечами — у каждого своя дорога и предел.