Свет

Пробиваясь сквозь мутное стекло

Играл на струнах, словно вспоминая забытые аккорды.

Подземный переход, как огромный неумолимый оркестр то и дело подхватывал мотив,

добавляя свои звуки, гул поездов, шарканье ног,

редкие окрики, но они тонули в мелодии,

что лилась из-под его пальцев.

Музыка была не просто звуками.

Это была его жизнь, разбитая на ноты,

пропитанная запахом пыли и чужих жизней.

Он закрывал глаза, и перед ним возникали стадионы,

освещённые прожекторами, ревущая толпа, гитара, ещё блестящая,

без единой царапины.

Это было другое время.

Другая жизнь, но эхо тех дней всё ещё звучало в его хриплом голосе.

Он пел о молодости о бунте,

о любви, что сгорала, как спичка,

о мечтах, что разбивались о камни реальности.

Но теперь в его песнях была и тоска по ушедшему,

и мудрость, выстраданная годами.