В балетном классе у станка витает дух своеобразный,

Здесь пахнет потом и слегка... антонычевской заразой.

Старик Антоныч — пердунище, маразматик и скандал,

Такого мир еще не знал хореографов-помойных дядь.

С утра он шарит по бачкам, пока танцоры ждут у станка.

Тащит домой старье, тряпье — в балетной сумке все добро:

Сломанный стул, рваный носок, гнилой картофеля мешок,

Ржавеющий велосипед — для танцев ли? Конечно, нет!

Заходит в класс, пыхтит, кряхтит, портфель на полку громоздит.

Оттуда прелый дух плывет и в нос танцорам шибко бьет.

А он командует: «На старт! Вы что, погнали, жирный карт?

Не видите, станок стоит? А ну-ка, каждый припустил!»

«Ты, толстомясая, не мнись! Как корова на льду не злись!

А ты, мешок с ногами, глянь — куда кривая носит дрянь!

Жиротрепещущий народ, балет не елка, не завод!

Худеть всем залам, живо сесть, пока не выпер вас нахрен!»