Зверею и рвусь на свободу и пофиг мне ваша мораль. Бегу в первозданность, в природу, в дремучий, морозный февраль. Бегу по наивным сугробам-уже не совсем человек. Неистово пахнет укропом рассветом окрашенный снег. В груди разгораются страсти, а черепе воют мозги, и режутся режутся в пасти свирепые волчьи клыки. А сзади жильё человечье:: в окошке жена или мать, но дыбом загривок! И речи, и жалость я стал забывать. История в общем простая, она никому не нужна. Застыла в молчании стая на грани мятежного сна. Так был, вероятно и Пушкин свободу приветствовать рад. Застыли свои на опушке, их жёлтые очи горят. Прекрасные серые морды... Их души чисты, как снега. Безмолвно, красиво и гордо матерые ждут вожака. Но, знаю я буду в капкане рычать, никого не виня, и серые братья в тумане тогда растерзают меня.