«Что это? я падаю! у меня ноги подкашиваются», — подумал он и упал на спину. Он раскрыл глаза, надеясь увидать, чем кончилась борьба французов с артиллеристами, и желая знать, убит или нет рыжий ар-тиллерист, взяты или спасены пушки. Но он ничего не видал. Над ним не было ничего уже, кроме неба,

- высокого неба, не ясного, но все-таки неизмеримо высокого, с тихо ползущими по нем серыми обла-ками. «Как тихо, спокойно и торже-ственно, совсем не так, как я бежал,

- подумал князь Андрей, - не так, как мы бежали, кричали и дрались; совсем не так, как с озлобленными и испуганными лицами тащили друг у друга банник француз и артилле-рист, — совсем не так ползут облака по этому высокому бесконечному небу. Как же я не видал прежде этого высокого неба? И как я счастлив, что узнал его наконец. Да! все пустое, все обман, кроме этого бесконечного неба. Ничего, ничего нет, кроме его.

Но и того даже нет, ничего нет, кроме тишины, успокоения. И слава Богу!.»