Хоть я не ора́кул нет в морях акул,

а плыли тут.

Или не бара́хтать, в плавника́х крах, но ведь есть гарпун.

Пилит на пара́х и это ядовитые пары́

Врождённая рубаха рулит лучше мозговой коры́

Всё это до поры́ Мимо клали топоры́

Мой в цель сверкает и есть са́и - начал с детворы́

Я тут могу пыжи́ть чернилу выдав жизнь. Эти виражи мне закажи, где душу потраши́ть

Я из себя корячил добропорядочных значит, а ты в черновиках, да тех что я перебатра́чил.

Так вот, малыш, ты мой. Был у истоков гноя. На запечённой корке кро́ви гнал, оставив Но́я

Ему есть кого взять. Мне - рта б не открывать. Озябнуть где-то без кого-то, чем с тобой. Опять.

И в том моё проклятье - чёрная метка запястья. Что бы там не накалякал - по стопам ступает ластик.

Как из пасти, нет сургуча будет пластид. Посылку прущего принять - стены раскрасить.

Забвением обрастал, как кожей, но оно не то. Тебя слогом тревожу, меня гложет долото.

Врубился? Ну а то - капли пытка, не поток. Возьми мои попытки свечи жгли бы, а не ток.

А тут и монитор и динамик магнит хор. Если это мало, это мана, бедных приговор.

За ум бы взяться. Только вжился в роль мерзавца. Заумным был, затупком был. Тонув, вымолвил братцы.

К тому что мал и чёрен, подаю кручёный. Отрёкшийся от ниши, но ей увлечённый.

Кусками, ха́пками, хлеб в блокадном Ленинграде им. Такой награды ради чтобы ты в поря́де был.