В клетке из терновых лоз, где каждый шип — игла,

Жила душа, не зная слёз, и птицею была.

За прутья бились два крыла в кровавую росу,

Но песню чистую несла сквозь боль и пустоту.

Пой, даже если рвётся плоть и кровь стучит в висках!

Свобода — это не мираж, а песня на губах.

Пусть раны глубже с каждым днём и гаснет в небе свет,

Она горела тем огнём которого уж нет.

И вот однажды треснул куст под натиском стальным,

Мир стал огромен, глух и пуст, и смертельно болен им.

Она на воле, но цена — истерзанная грудь,

И крылья, чтобы до холма последний свой путь тянуть.

Пой, даже если рвётся плоть и кровь стучит в висках!

Свобода — это не мираж, а песня на губах.

Пусть раны глубже с каждым днём и гаснет в небе свет,

Она горела тем огнём которого уж нет.