На броне застывает рассвет, серо-синий, чужой,

И товарищ молчит, прикрывая меня собой.

Мы смеёмся негромко, чтоб страх не услышал нас,

А потом каждый прячет глаза, вспоминая о вас.

Там, где дети рисуют фломастером мир без войны,

Мои руки мечтают однажды коснуться стены.

Я не знаю, что скажет судьба за закрытой дверью,

Не умею клясться, что всё будет, как прежде.

Но когда я шепчу ваши имена в темноте,

Даже боль отступает на шаг — и становится легче мне.

Я держусь не за форму — за ваши ладони,

За два тихих «люблю» на последнем вагоне.

Если сердце дрожит — значит, я ещё здесь,

Значит, дома меня всё ещё ждёт твой подъезд.

Мне бы только услышать сквозь треск и дожди:

«Папа, ты где?» — «Я иду. Ты меня подожди».