Они убили русских семерых,

Аварца лишь оставили в живых.

Вокруг лежат убитые друзья, —

Их кровь, еще горячая, струится, —

А он стоит, как раненая птица,

И крыльями пошевелить нельзя.

На смерть товарищей глядит без страха

Танкист, земляк мой, горец из Ахваха,

Глядит на них, завидует он им,

Он рядом с ними хочет лечь восьмым.

В его душе тревога и обида:

«Зачем я жив? Настал ведь мой черед!»

Враги не знают Магомед-Загида,

Им неизвестен горский мой народ,

Они лукавят: «Русские убиты,

А ты — чужой им, ты совсем другой,

К погибели ненужной не спеши ты».

…Земляк, всегда гордились мы тобой,

И знаю: в это страшное мгновенье

Ты горцев вспоминал, свое селенье,