Врата ада распахнулись не со скрежетом, а с тихим, почти вежливым щелчком. Одинокий морпех, чьё имя стёрто из всех архивов, стоял на пороге комплекса «Фобос». Здесь, где наука пыталась поставить заслон между человеком и бездной, бездна уже проросла сквозь бетон, как плесень сквозь хлеб. Воздух был густым, пропитанным запахом озона и старой крови, а стены дрожали от ритмичного гула — будто само здание дышало, ожидая жертвы.

Он не спрашивал, зачем здесь монстры. Вопросы — роскошь для тех, кто не смотрел в глаза демонам. Вместо этого морпех проверил дробовик, взвесил в руке его тяжесть, как верный посох. Каждый шаг по коридору отзывался эхом, и это эхо было не просто звуком — оно было предупреждением. Первый демон, имп с горящими глазами, выскочил из вентиляции, но его встретил не страх, а свинцовая вежливость. Очередь в грудь, короткий визг, тишина.

Мир здесь не прощал ошибок. Патроны кончались, аптечки были пусты, а за каждым поворотом ждал новый кошмар, рождённый из чьих-то научных амбиций. Но в этой бесконечной бойне была странная, почти поэтичная логика: каждый убитый тварь приближал его к ответу. К тому, кто открыл врата. И когда за спиной захлопнулась последняя дверь, отделяющая его от тронного зала, морпех понял — это не битва. Это была проповедь, написанная огнём и сталью, и он — её единственный читатель.