В летящих и мотающихся душах,

Всегда есть что-либо родное,

Но непонятно, что бывает лучше,

Родное по теплу или чужое,

Из нитей Счастья сотканы подарки,

Где искренность видна и доброта,

Но их родные превращают в гадость,

Жизнь в этом им больше не нужна.

Чужие же в объятиях наоборот,

Примерно также обруганы своими,

Ту гадость, окроплённую слезой,

Преобразуют, чтобы живы были,

И Души и Сердца на узелках,

На нитях Счастья со своим теплом,

Держа не жалость у себя в руках,

А наслаждение жизненным Добром.

Оно в других играет почему-то слаще,

Себя у страждущих в желаниях,