Только пепел знает, что значит сгореть дотла.

Но я тоже скажу, близоруко взглянув вперёд: не всё уносимО ветром, не всё метла, широко забирая по дворУ, подберёт.

Мы останемся смятым окурком, плевком, в тенИ под скамьей, куда угол проникнуть лучу не даст.

И слежимся в обнимку с грязью, считая дни, в перегной, в осадок, в культурный пласт.

Замаравши совок, археолог разинет пасть отрыгнУть; но его открытие прогремит на весь мир, как зарытая в землю страсть, как обратная версия пирамид.

«Падаль!» выдохнет он, обхватив живот, но окажется дальше от нас, чем земля от птиц, потому что падаль — свобода от клеток, свобода от целого: апофеоз частиц!