Страшно любить так, как любил Хитклиф...

Но разве по-настоящему любят иначе?

Когда теряешь рассудок от одиночества пытки,

Когда сердце рвется на части от страсти и плача...

Когда жаждешь узреть вновь безумные очи,

Он любил-ненавидел эти тёмные бездны...

Что терзали его без конца днем и ночью,

В них сгорал...но молил: «Не исчезни! »

Тихое солнце был также ими сражен,

Он с жизнью от горя сразу простился,

Когда бездна скрылась за мхом,

По рукам её вереск стал виться.

Не спасала его и дочерняя нежность—

Он жаждал покоя с её беспокойной душой.

Вместо ласки — буйная дерзость

И безумие, присущая Эрншо.

Вереск манил, как и темные кудри...

Но сторож не дремлет, он страшно ревнив.

Не хватило смелости одной юной дуре...

Признаться тому, кто так нежно любил.