Его вели убийцы на расстрел,

Толпа безгласная пугливо расступалась,

Но на неё спокойно он смотрел,

И сердце гордое его не волновалось.

Привык он смерть с отвагою встречать,

На гибельных полях неумолимой битвы,

Когда уста торопятся шептать

Последние слова напутственной молитвы.

Никто не смел приблизится к нему,

Все́ от него как от чумы бежали,

И даже взглядами трусливыми ему

Сочувствия в беде не выражали.

Всех устрашал его господский вид,

Его фигура в одеяньи сером,

И каждый знал, что власть его казнит,

За то, что был он царским офицером,