Своею мощной и ветвистой кроной,

над нежной и изящной елью,

его листва нависла зеленью короны,

он был и стражем ей и колыбелью.

В броне коры стучало сердце дуба,

он был влюблен в нее еще ростком.

Но взмах руки седого лесоруба,

и дрогнул дуб, дрожа каждым листом.

Топор на теле ели раны оставляет,

смола как кровь сочилась по коре.

Напрасно дуб своей листвой его стегает,

зачем ее ты рубишь в январе.

Но лесоруб закончил, и свалилась елка,

он взял ее за ствол и поволок.

Остались лишь пенек и горсть иголок,

и горе дуба, что любимой не помог.