Снова вечер в Кореновском, пыль да тишина,

Кирюша на крыльце сидит, в руке — пол-литра дна.

Под ним «красный дракон» рычит, железный конь его,

А сердце жмёт тоска — родных не видит никого.

Расчёт-то 202-й остался там, вдали,

Где «Панцири» стояли, пока мы не ушли.

И катится слеза с усатого лица —

Эх, братцы, где вы все? Допили до конца?

Ой, Кирюха, Кирюха, боевая душа,

Скучаешь по «Панцирю», по пьянке не спеша.

Как с Вороной-лейтенантом в «Дай леща» играл,

А Пирогов-сержант тебя «мамочкой» величал.

Тот бледный, как смерть, всё зубами скрипел:

«Кирюха, ты спать, я ж тебя пожалел…»

Но где ж вы теперь, за какой полосой?

Дракон ревёт, машет крылом неземной.