Он бессвязно шептал про любовь

И портреты с обоев срывал,

И по стенкам разбрызгивал кровь,

Когда кишки стамеской вскрывал.

А ведь в ней он не чаял души:

Тот платок — это память о ней.

Он немного себя придушил —

Он хотел, чтобы было верней.

Фудзияма — не яма — гора

Над священной и быстрой рекой.

Ямамото — такой генерал,

Харакири — обычай такой.

Проклиная судьбину свою

(На дворе, между прочим, январь!)

Он нарочно наполз на змею,

И впилась ядовитая тварь!

В чай разбитое бросил стекло,

Глядя все на заветный платок,