Тогда совсем не будет слёз,

когда меня трудяга АН

потащит в небо и в мороз

из Магадана в Сусуман.

Оставив на «материке»,

как старожилы говорят,

надежду на сухом песке

и горечи зеленый яд,

и невозможность изменить,

что не достанет сил менять,

чтоб было некого винить,

чтоб было нечего терять,

проделав через полстраны

привычный путь на Колыму,

что не за те еще вины

пройти пришлось не одному,

я оставляю за собой

права домыслить смысл слов,

и голубые с бирюзой

оттенки КЕнтовских холстов,