В стране гуманных контролеров

я жил — печальный безбилетник.

И, никого не покидая,

стихи Иванова любил.

Любил пустоты коридоров,

зимой ходил в ботинках летних.

В аду искал приметы рая

и, веря, крестик не носил.

Я ездил на втором и пятом,

скажи — на первом и последнем,

глядел на траурных красоток,

выдумывая имена.

Когда меня ругали матом —

каким-нибудь нахалом вредным,

я был до омерзенья кроток,

и думал — благо, не война.

И, стоя над большой рекою

в прожилках дегтя и мазута,