Семнадцать мин стояли в ряд, пугая танки и пехоту.

"Тут дел на пять минут, солдат, и по домам, в родную роту," –

Сказал мне взводный сгоряча, и гильзу пнул на скользкой трассе.

Семнадцать мин. И нет ключа, чтоб каждую обезопасить.

– Вперёд, сапёр! Чего ты встал?

– Я не пойду, – ответил сразу.

– Ты захотел под трибунал? Невыполнение приказа!

– Товарищ старший лейтенант, запрещено снимать взрыватель взведенной мины.

– Да, всё так. Но завтра здесь пойдут машины.

Пойдёт колонна на Херсон. А ты, боец, чего-то бредишь...

Там мины, вон за тем углом, и ты сейчас их обезвредишь.

И он вздохнул, как тяжело больной,

И спрятал свои руки за спиной.

И я пошёл, не напоказ (першило в горле, рвалось сердце),

И точно выполнил приказ, держа "тээмку", как младенца.

Семнадцать раз за тем углом я вспоминал, что я крещён, но липкий страх упал на плечи.

– Ты скоро? – взводный мне кричал. Но я ему не отвечал, на час лишившись дара речи.

А после, полностью без сил, сидел на блокпосту, курил, решал, как буду хвастать в роте.

И цокал языком стрелок, из охраненья паренёк: " Ну, бля.., сапёры, вы даёте!.."