Римма знала цену каждой тихой минуте,

Когда дом затихал и гас в окнах свет.

Она помнила всё: и тяжёлые маршруты,

И как трудно порой удержать этот хрупкий секрет —

Что внутри всё дрожит, но нельзя показать усталость,

Нельзя дать себе право на слабость хоть на миг.

Жизнь бросала преграды — она их встречала,

Как солдат, что не ропщет, а просто шагает вперёд, напрямик.

А потом открывалась дверь, и в прихожую врывался

Детский смех, как солнечный луч сквозь серую мглу.

Муж снимал пальто, тихо улыбался,

И сразу становилось теплее в холодном углу.

Он не спрашивал лишнего, просто садился рядом,

Брал её руку в свою — и будто снимал груз.

А дети висли на шее, болтали без умолку,

И в этом шуме растворялся любой из старых страхов и грустных уз.

Семья для неё — не красивые фразы и клятвы,

А чашка чая, когда день был совсем не прост.