(Intro — бит тёмный, бас гудит низко, ещё без ударных, один гул)

(Verse 1) Цветной город, спальный район, отшиб Петербурга, Здесь пробка на Девяткино — не пробка, а петля удава. Час до метро, час обратно, каждый день один маршрут, Серые панели, серое небо, серый вокруг уют. Возвращаюсь домой — лифт дохлый, воняет мочой и плесенью, Ремонт? Не ремонт — пародия, издевательство над совестью. Розетки из стен выпадают, как будто дом их выплёвывает, Обои слезают клочьями — будто стены потеют, не выдерживают. Снизу узбеки врубают базу — крики, гарь, perpetual мова, Справа сосед с дрелью в стену — день и ночь, без перерыва, без слова. И я тут сижу в этом коконе, где тишина — это праздник, Где каждый вечер — один и тот же психодел, один и тот же сабантуй.

(Chorus — бит врывается, бас качает, жёстко) Цветной город — но цвета тут нет, только серый, Котельная — главная достопримечательность района, феномен. Река воняет так, что мимо лучше задержать дыхание и не дышать, Цветной город — это не район, это психотерор, это тушить. Розетки горят, люди горят, всё вокруг горит и тлеет, Шесть за месяц вниз — и никто не заметил, никто не жалеет.

(Verse 2 — бит чуть спокойнее, но давит) Вечер. КБЖ. Алкаши стоят, как в очереди за смертью, Маршрутка Пи-двадцать шесть — их храм, их место, их продление. «Дай сигарету, брат!» — каждый вечер, одно и то же, На пиво у них есть, на сигареты — нет, и это похоже На метафору района: на всё есть силы терпеть, Но на то, чтоб дышать — нет. На то, чтоб жить — нет. Квартиры горят ночью — розетки перегорают, искры в темноту, Пожарные приезжают, но к тому моменту всё уже налету. Шестеро за месяц — с окон вниз, тихо, без прощальных писем, Цветной город прячет их за фасадами, как будто их не было, не видно. И я смотрю в окно, и думаю: какой, нахрен, цвет? Серый. Только серый. И запах реки, и котельной дым.

(Outro — бит затихает, остаётся один бас, медленно) Цветной город… Розетки выпадают, обои слезают… Шесть за месяц… Алкаши у КБЖ просят сиги… А на пиво есть… А на жизнь — нет…