А помнишь, тогда сентябрьской ночью Мы встретились глазами? Бросали взгляды через стол В том злополучном баре. Вокруг шумел чужой мотив, Но время вдруг застыло. Ты просто молча закурил, И я тебя простила. За то, что встретились вот так, За этот дым и город, За то, что сделал первый шаг Сквозь наш привычный холод.

И мы ходили долго, и по кругу, Касаясь мыслями друг друга. Пока не поняли вдвоём, Что новую жизнь с тобой начнём! Кирилл и Наташа — сквозь шторм и туман, Где каждый твой минус — мой плюс. Любовь — это вечный самообман, Но я за него держусь. Наш силуэт на фоне окна, Где правит одна зима.

Девятнадцатое января, Тринадцатый, суббота. Сказала «Да» твоя семья, Закончилась свобода. А следом в дом ворвалась вонь И топот мелких лапок. Наш первый пёс по кличке Соня Сгребла весь дом в охапку. Мы клеили на стены быт, Делили одеяло, И каждый шёпотом забыт, Когда любви нам мало.

И мы ходили долго, и по кругу, Касаясь мыслями друг друга. Пока не поняли вдвоём, Что новую жизнь с тобой начнём! Кирилл и Наташа — сквозь шторм и туман, Где каждый твой минус — мой плюс. Любовь — это вечный самообман, Но я за него держусь. Наш силуэт на фоне окна, Где правит одна зима.

Двенадцатое июля, тринадцать. Первый крик, и нам по двадцать. Мы не спали, мы учились жить, Просто чтобы сыновей растить. Семнадцатое ноября, семнадцать. Снова роды, снова двадцать. Квартира в крошках, ссоры на износ, Ответ на твой вопрос — не всерьез. Но сквозь скандалы, крики, примиренья, Сквозь битые тарелки и сомненья, Мы падали, чтобы друг друга поднять. И вот апрель, две тысячи двадцать четыре... Три сердца в мире, лучшие на свете. Дочь на руках, и можно умирать, Но нам с тобой, Кирилл, ещё летать.

Силуэт... В старой кухне, где спит наша дочь. Силуэт... Прогоняя все ссоры прочь. Мы всё так же идём по кругу, Касаясь мыслями друг друга. И я знаю, что вдвоём Мы эту жизнь с тобой начнём. Снова и снова...