Друзья ! Заранее прошу прощенья, — Быть может, и не время вспоминать, А я вот вспомнил, вспомнил всё мгновенно: Деревню нашу, дом, отца и мать. Отец и мать мне часто говорили: «Сыночек милый, к Богу обратись!» И ежедневно обо мне молились. Но я любил совсем другую жизнь, — Вино, друзья и сотни развлечений Мне ослепили сердце и глаза. И, ослеплённый, с диким наслажденьем Смотрел я в рюмку, а не в небеса. Молитвы для меня страшнее яда были, О Боге я и слышать не хотел. Летели дни... Я жил в грязи и пыли... И думал я, что это мой удел. Мне не забыть, наверное, навеки Тот страшный день, — отец мой умирал... Из материнских глаз слёз вытекали реки, А я стоял хмельной и хохотал: «Ну, где же Бог твой? Что ж Он не спасает? Он — Исцелитель, — что ж ты не встаёшь?! Без Бога люди также умирают, — И ты, отец, как все в земле сгниешь». Он улыбнулся и сказал сердечно: «Я жив ещё, а ты, сынок, мертвец, Но знай, что мёртвым ты не будешь вечно, И вскоре воскресит тебя Творец!» Отца похоронили... Мать молилась, втройне молилась о душе моей. Потоки слёз, что за меня пролились, Я буду помнить до скончанья дней. Ну, а тогда я думал по-другому... Была противней мать мне с каждым днём. И вот, однажды я ушёл из дома Глубокой ночью, словно вор, тайком. Тогда кричал я: «Вот она — свобода! Теперь я волен в мыслях и делах». Не знал тогда я то, что жизнь — болото: Ступил на кочку — и увяз в грехах. И жизнь меня, как щепку, закружила В водовороте суеты и зла. Вначале хорошо кружиться было, Но вскоре закружилась голова. И вскоре стал ужасной, страшной мукой Мне каждый круг и каждый оборот. Я волю напрягал, ум и — до боли — руки, Но жизнь — водоворот, водоворот... «Друзья» — какое лживое, обманчивое слово! — В водовороте самый первый круг. О, если б жизнь моя могла начаться снова — Со мною б был Единственный и самый лучший Друг! Круг развлечений, в золото одетый, Меня своим сияньем ослепил. Я был слепцом, не видел рядом Света, И в страшном мраке по теченью плыл. Вино — источник зла и тысячи лишений... Приятный круг — о, скольких он сгубил! Но есть источник жизни и спасенья — Не пил я из его, я из бутылки пил. Но кто же мог спасти меня от смерти, От тех кругов, влекущих так на дно? Не человек, не человек, поверьте! Ответьте, кто же? Метался я, не находя ответа. И вот, однажды летом, в сильный дождь, На улице я друга детства встретил. Увидев земляка, почувствовал я дрожь. Предстал передо мною милый образ: Глаза печальные и мокрые всегда. Забилось сердце, задрожал мой голос, И вырвались бездушные слова: «Хотел заехать всё, да время не хватает, — Сам понимаешь, то работа, то дела». «Я расскажу, но только сердцем слушай Про то, как „позабыла“ тебя мать. Когда сбежал ты, мать твоя от горя Вся поседела — ведь тобой жила! И каждый день, в любую непогоду, Шла на распутье и тебя ждала. И руки простирая свои к Богу, Молясь во имя пролитой Крови, Она стояла, влитая в дорогу, Столпом надежды, веры и любви. Ну, а когда стоять была не в силах, Когда она в постель совсем слегла, — Кровать к окну подвинуть попросила, Смотрела на дорогу и ждала...» Его слова стремительным порывом С души сорвали равнодушие враз.