Электричество в раздевалке, снова эти тренировки.

Все тело ноет от усталости, но не от той, поверь.

Я ловлю его профиль резкий, этот взгляд, что остр и колок,

Я хочу не пас отдать ему, а снять его доспех.

И пусть он старше и суровей, и команды капитан,

Мне в голову лезут мысли, как испорченный диск-лей.

Я представляю, как его руки, что мяч швыряют в кольцо так ловко,

Снимают с меня футболку… Ох, Егорка, заткнись!

Я хочу поцеловать Дидура, в угол рта, где соль пота.

Не как мальчик, а как мужчина, чтоб забыл он все слова.

Я хочу поцеловать Дидура, это не спорт, это драма.

И пусть все полетит к чертям, за один его запах, за дыхание рама.

Он кричит: «Давай, Егорка, не кисни!» — и я таю, как воск.

Мне бы волю этим мыслям — был бы сразу невменяем.

Как он мышцами играет, напрягая форму «Адидас»…

Я бы эти мышцы медленно губами исследовал.

Я в проигрыше, я в нокауте, он мой тренер и мой судья.

Хочу быть не его братом по игре, а грехом его, смутьяном.