Сквозь кружево лазурных снов, омытых талым хрусталем,

Весна вступает в сонный мир, согретый солнечным лучом.

Земля, очнувшись от оков, вдыхает влажный дух полей,

И в венах дремлющих лесов пульс бьется ярче и сильней.

Вернулись странники небес, пронзая звоном высоту,

Неся на крыльях сквозь эфир святую жизни чистоту,

И каждый малый стебелек, и каждый трепетный листок

Спешит испить любви живой неиссякаемый исток.

В сплетенье веток и корней, под кровом мирных алтарей,

Творится таинство гнезда — приют для будущих царей.

С какою нежностью порой, забыв про холод и покой,

Пернатый зодчий вьет чертог своей заботливой рукой.

Но средь симфонии лесов, где славит жизнь любой певец,

Отвержен в городе один природы истинный венец —

Большая чайка, чей полет — морской души мятежный крик,

В чьих белых перьях затаен соленых брызг суровый лик.

Ее не жалуют в пыли кирпичных, тесных тупиков,

Срывая гнезда с высоты холодных, плоских чердаков.