Здесь в конвульсиях лампочка, свет в ней мигает,

на столе кипы папок — и каждый листочек скучает.

Резолюции съедены молью, подписи — в пыль,

но всюду имя моё — я здесь и судья, и копир.

Ставлю «за» в пустом зале — хоть кворума нет,

голосую за тех, кто ушёл и не оставив ответ.

Мы — не буквы, но нас чертят в свитках штрихи́,

В коридоре лишь шаг — а там аж спирали духи́.

Тени жмутся к стене, видят росчерк впотьма́х —

Ставлю крест на листе - и считаю до ста.

Кто росчерк поставил под нами — до нашей строки?

Чей почерк ложится под звук, что идёт изнутри?

Мы судим себя — но судья вышел вон,

мы ищем ответ — но ответ — это сон.

Только я, только стул, только тень, только стоп,

только грифель, что пишет: «Опять не готов».

И заевший винил под иглой манифестит одно:

«Чей почерк под нами? Кто слышал Его?»