«Вам надо сдать анализ. ХГЧ», — Сказал сквозь линзы добрый человек. А я сидела в шерстяном плаще, Считая, сколько будет длиться век.

«Какая-то зараза? Вирус? Жар?» — Спросила я, хватаясь за края. А он гасил в глазах своих пожар, Где отражалась комната моя.

«Нет, — он ответил, сняв свои очки. — Тут медицина, в общем, ни при чем. Вы носите его росток внутри. Вы, доктор, забеременели. Срок — восьмая...»

И слово это — «беременность» — вдруг Ударило под ребра, как осколок. Замкнулся адский, бесконечный круг, Но в центре жизни прорастал подсолнух.

Его забрала «Баба-яга». Его сожрал огонь воронок черных. Но жизнь во мне — упрямая строка — Уже растет, не слушаясь законов.

Я положила руку на живот. Там пусто. Плоско. Только дрожь и вены. Но кто-то там уже во мне живет. И этот «кто-то» выберется из плена. *]