С вечера поссорились супруги, говорили много резких слов, сгоряча не поняли друг друга, напрочь позабыли про любовь. Утром мужу на работу рано, а на сердце горечь и печаль за ночь глупой ссоры осознал он, подошел жену поцеловать — не спала, но всё же притворилась, отвернула в сторону лицо, в глубине обида затаилась, как удав, свернувшийся кольцом. Дверь закрыл, ни слова на прощанье, со двора на окна посмотрел, если бы знали они, знали, что ушел из дома насовсем. А жена привычными делами, как всегда, детское бельишко постирала, борщ сварила, в доме прибралась, чистый пол, помытая посуда, и с работы скоро муж придет, я с ним разговаривать не буду, пусть прощенье просит, пусть поймет. Гордость сердце вздыбила высоко, по ролям разыгрывалась ссора в воспаленном делала мозгу. Шесть пробило, и полседьмого неподвижно, дверь молчит, порог, и в тревоге что-то сердце ноет, где же задержаться он так мог? Вдруг какой-то крик и суматоха, чей-то голос плачущий на взрыв, и соседский мальчуган Алеха крикнул: «В шахте взрыв совсем, коротинькое слово, будто сердце в клочья порвало». Нет, она к такому не готова, может, жив он, может, повезло, и в слезах по улице бежала, вспоминая с болью прошлый день, как в обиде злилась и кричала, застилала разум, словно тень заведенной куклой повторяла: «Мой родной, но только бы не ты, я бы к твоим ногам сейчас упала, прошептав короткое: «Прости».» Им бы знать, что будет завтра, по-другому всё могло бы быть. Смерть, как вор, приходит так внезапно, не оставив шансов долюбить, прогремит не умалимо грозно приговор, исправлять ошибки слишком поздно, с этой болью ей придется жить. Люди, будьте к ближним своим мягче, относитесь с нежностью, добром, не обижайте, а иначе можно горько каяться потом.