‎…И тОпали девки к ручью за пригОрком пО воду, босЫми ногами по трАвам шагАли вЕсело.

‎ВалЯясь во ржи, я думал – гудЕли оводы, а это гудЕли за линией неба мЕссеры.

‎Наш пОпик церкОвный, рыдАя, читал ЕвАнгелий. Я рядом был.

‎Взрыв.

‎Нас отбросило аж за прОсеку.

‎Мои открывАют глаза цвета хАки ангелы, вручАют мне свЯзку гранАт и святУю мОсинку.

‎«СлужИвый, служи! – повернули лицом к ЛукАвому. – Туда и стреляй. О потЕрях – не беспокОиться!

‎Ты будешь весь в белом в конце и овЕян слАвою; такие, как ты, нужны нам в небЕсном вОинстве.

‎Тебе мы дадим паёк и конЯгу верного, не хочешь коня – бери танк. Мы оплАтим хлОпоты.»

‎Что тОлку писать о днях и ночах инфЕрного? ГорЕла земля, даже небо всë было в кОпоти.

‎Вручили звезду, награждали меня наградами… Не помню. А помню, как брел сапогАми рвАными

‎По мертвому пОлю, по лужам солЯрки-рАдуги, и фрица тащИл на себе чуть живОво, с ранами,

‎Ему говорИл – «Нихт штЕрбен, держись, пожалуйста. ЗашьЮ тебя, им на злО!». И сорвал звезду мою.

‎

‎Пускай наверхУ они сами не знают жАлости. Но я-то не ангел, и слава ХристУ, я дУмаю.