Июль. Двадцать второй. Вино на кухне, смех.
Света сказала: «Поехали, чего сидеть нам здесь?»
Фары под окнами — тёплый жёлтый свет,
И среди них стоял ты.
И я ещё не знала, что пропала навсегда в этот момент.

Мы катались по ночному Зеленодольску без цели,
Город спал, а мы как будто что-то уже хотели.

Кухня.Ночь.Откровения до утра.
Ты хотел уснуть, а я шептала в упор:

«Не спи… ну пожалуйста, не спи ещё чуть-чуть».
Я смеялась, не давала тебе отдохнуть.
И знаешь… я до сих пор такая же —
Говорю без конца, лишь бы быть рядом даже
 в самой обычной тишине.

На следующий день — моё робкое «привет»,
И назад уже дороги нет.
Пельмени. Твоя кухня. Свет из окна.
Ты просишь: «Закрой глаза».

И этот первый поцелуй — такой живой,
Я испугалась… ты стал чуть чужой.
Ты обижался долго, молчал в ответ,
А я не понимала, что назад пути нет.

А потом — Волга. Ночь. Моя мечта.
И это навсегда.
Мы шли пешком, пили вино на ходу,

Ты был в шоке, как я в темноту ныряю,
А я просто жила — и тебя выбираю.
Мы замёрзли, дрожали На лежаке до рассвета — только сердца стук.

Мы будто жили в машине потом,
Катались без цели —
и это была
наша свобода.
Наша среда.
Наша любовь без «когда» и «куда».

Суточные квартиры, шёпот и свет,
Ночная Казань и наш тихий секрет.


Полтора года — и трещины в нас,
«Давай расстанемся» — слышала не раз.
Я держала любовь, как тонкую нить,
Боялась однажды тебя отпустить.

А когда я устала бороться одна —
Ты вдруг вернул меня.
И в тот момент я поняла до слёз:
Мы не идеальны.
Но мы всерьёз.

Мы всё ещё спорим, ищем слова,
Иногда будто разные берега.
Но каждый раз, когда я думаю «уйти» —

Я вспоминаю июль.

Июль всё так же живёт во мне,
С того момента — мы на одной волне.
Пусть были слёзы, сомнения, страх

Дочка с твоей улыбкой, сын с моим упрямством,
Путешествия, мир и семейное пространство.
Мы всё сумеем, если рядом идти —
Сквозь ссоры, годы и все пути.

И даже если станет трудно опять —
Я вспомню Волгу, июль И улыбнусь сквозь лёгкую ностальгию —
Потому что я всё ещё
тебя
люблю