Белеет парус, одинокий до боли,

В холодном тумане, в безмолвной дали…

О, что же он ищет в чужой, чуждой доле?

Что бросил навек в том родном краю, скажи!

Играют волны — но в их пляске — угроза,

И ветер свистит, разрывая тишину.

Гнётся мачта, скрипит, терзаема грозой,

А сердце в груди замирает на миг одну…

Увы! Не счастья он жаждет — какой в нём прок?

И не от счастья бежит, будто гоним судьбой.

Всё это — пустой, изнурительный, горький рок,

Что давит на грудь ледяной, беспощадной рукой.

Под ним струя, светлей лазури, но чужая,

Над ним луч солнца — золотой, да не греет ничуть.

А он, мятежный, из последних сил умоляет:

«Приди же, буря! Пусть будет хоть что-то, лишь не эта глухая, мёртвая тишь!»

Как будто в бурях — единственный, страшный покой,

Как будто лишь в шторме он сможет себя обрести…

О, дай ему ветра, дай ярости, дай хоть какой-то бой —

Лишь бы не застыть, лишь бы дальше, сквозь боль, идти!