Мы пили остывший чай на кухне, где ещё пахло твоими духами и вчерашней грозой. Ты смотрела в окно, а я смотрел на тебя и пытался запомнить каждую родинку, каждую черту, каждый изгиб пальцев, понимая, что завтра этого больше не будет.

— Знаешь, — сказала ты вдруг, даже не оборачиваясь, — мы ведь просто опоздали друг к другу. Или пришли слишком рано. Какая разница, если в эту дверь нам больше нельзя войти вместе.

Я молчал. Слова застревали в горле тяжелым комком, тем самым молчанием, которое бывает громче любого крика. Ты встала, аккуратно сняла с пальца кольцо — простое, серебряное — и положила его на стол рядом с недопитой чашкой. Звон металла о дерево прозвучал так оглушительно, будто упала не вещь, а целый мир.