Одинокая птица над полем кружит.

Догоревшее солнце уходит с небес.

Если шкура сера и клыки как ножи,

Не чести меня волком, стремящимся в лес.

Лопоухий щенок любит вкус молока,

А не крови, бегущей из порванных жил.

Если вздыблена шерсть, если страшен оскал,

Расспроси-ка сначала меня, как я жил.

Я в кромешной ночи, как в трясине, тонул,

Забывая, каков над землёй небосвод.

Там я собственной крови с избытком хлебнул –

До чужой лишь потом докатился черёд.

Я сидел на цепи и в капкан попадал,

Но к ярму не хотел и не мог.

И ошейника нет, чтобы я не сломал,

И цепи, чтобы мой задержала рывок.

Не бывает на свете тропы без конца

И следов, что на веки ушли в темноту

И ещё не бывает, чтоб я стервеца

Не настиг на тропе и не взял на лету