Я уехала. В Питер. Подальше от боли, Где Нева обнимает мосты в темноте. Только сердце моё не оставило воли — Оно всё ещё там, в проклятой черте.

Я клялась, что забуду вокзалы и лица, Что сожгу все мосты и не стану жалеть. Но ночами мне Киров упрямо приснится, И я снова не знаю, как это терпеть.

Я ведь помню, как больно бывало порою, Как хотелось исчезнуть, не слышать, не знать. Как стояла одна перед целой стеною, И училась сквозь слёзы себя собирать.

Я уехала прочь, чтоб не видеть тех взглядов, Чтоб не слышать слова, что вонзались, как нож. Только сердце, проклятое, просит обратно, Хоть прекрасно я знаю — обратно не ждёшь.

И в Питере дождь барабанит по крышам, А я среди тысяч чужих голосов Так хочу хоть на миг оказаться поближе К тому городу детства, потерь и следов.

Я скучаю по улицам, старым маршрутам, По знакомым домам, что остались вдали. По обычным мгновеньям, таким почему-то Дорогим, что теперь их не вырвать с души.

И за что мне такая жестокая доля — Убежать от того, что хотелось любить? Я оставила город, где выдали боли, Но забыла частичку себя там забыть.

Я теперь между двух городов разрываюсь: В Петербурге живу, в Кирове — умираю. Там остались мечты, что я больше не знаю, И девчонка, которой себя не прощаю.

Не хочу возвращаться — там слишком всё больно, Там остались обиды, что не залечить. Но тоска по тому, что казалось мне домом, Не даёт мне спокойно ни спать, ни любить.

И, наверное, самое страшное в жизни — Не терять города, не прощаться с людьми. А уехать за сотни чужих километров И понять, что свой дом ты оставил внутри.

Я живу в Петербурге. И вроде бы счастлива. Только сердце моё не умеет молчать. Я уехала, Киров, чтоб больше не мучиться… Но всю жизнь, видно, буду По тебе тосковать.